Глава5. Воронежское притяжение.

Летом 1979 года наши производственные возможности резко усилили: прибыл экскаватор совершенно неведомой конструкции – гидравлический механизм марки ЭО-5122 Воронежского экскаваторного завода. Об этом событии надо рассказать обязательно, поскольку машина была действительно – из будущего, и имела заводской номер 98.  Т.е., совершенно новый тип  землеройной машины для нашего мехбата. К своему стыду (хотя с чём, собственно говоря, я был виноват?) я тоже мало что  знал об этом механизме. А это в двух словах, машина с обьёмным гидроприводом высокого давления, с приводом механизмов, в том числе и ходовых, гидроцилиндрами и гидромоторами. Правда, в это время у нас уже был один гидравлический экскаватор ЭО-3322 на пневмоходу, но он серьёзно, почему-то, не воспринимался, хотя  работал надёжно. Просто основную кубатуру делали канатно-блочные механизмы, а тут…!

ЭО-3322 в работе.
ЭО-3322 в работе.

На него сразу были определены большие задания по разработке грунта ( так называемые директивные нормы). Считалось, что  он может выдать до тысячи кубов в смену для первой группы (песок) грунтов и до 760 кубометров для второй. Но даже в грунтах третьей группы его паспортная производительность была 630 кубометров. Такие данные значительно превышали производительность Э-1252Б, например.  Но практика, практика… Она ведь показывала, что наши вёрткие «Ковровцы» могут запросто обставить Э-1252, не смотря на «директивные нормы».  Так что практически выяснили, что машина новая действительно хороша! Её использовали и на плотной глине, и в песчаном карьере – везде результаты были замечательные.  Но было одно, но весьма существенное «но» — никто в батальоне как следует эту машину не знал, обучения не проходил и к её эксплуатации подходил по-старинке: т.е…. «с ведром»!  И это не шутка: как привыкли экскаваторщики ведром заправлять свои механизмы – так они это стали делать и на новой машине, где на каждой заправочной операции – что топлива, что гидравлической системы, стояли фильтры, насосы… Конечно, что-то кто-то солдатам говорил, указывал и требовал. Но… сами точно не знали что да как.  Кроме того, не сразу, но вскорости показались «Воронежские изъяны» — они ведь тоже делали первую сотню таких машин. Стал «болтаться» нижний шарнир ковша – смазка в него, почему-то, попадала плохо, а потом перестала вообще. А работать надо было: в итоге месяца через три – обрыв проушины гидроцилиндра ковша!    Эх,   и  бушевал же Леонид Тихонович Калинкевич!   Он сказал не только мне,   но и командирам абсолютно всех степеней нашего батальона какие мы все… не хорошие, в общем, люди! Как обычно мне  -«Немедленно, срочно и уже завтра чтобы…»  А желательно – сегодня…  Но тут дело было очень серьёзное:  проушину вырвало из штока гидроцилиндра,   диаметром миллиметров   130 !   Тогда я этому удивился…
С официальным письмом от командования части и гидроцилиндром, погруженным в ГаЗ-52, помчался в город Воронеж. Километров 100, наверное, по курско-белгородским просёлкам, и мы уже на трассе Курск – Воронеж. Летим в неизвестность без копья в кармане – есть одно письмо с просьбой  помочь и упором на гарантии… Упор, по-моему, слабый; но надо пробовать.
Воронеж – красавец город, только некогда его рассматривать. Нахожу завод, ломлюсь в отдел технического контроля. Военная форма и тут помогает – принимает начальник ОТК – пожилой, вдумчивый товарищ.   Пара команд – и мы на территории завода: разрешает выдать так называемый «неликвид». Разумеется,  приведённый  « в норму».   Этим хитрым ходом позже мне придётся пользоваться, и не раз. Даже минуя начальника, но тогда был первый.  К вечеру именно мой цилиндр в сборе, весь в кляксах красной краски (обозначены места, которые текут под нагрузкой) находится на стенде. Подходит господин рабочий и спрашивает меня: «Этот, что ль?»  Я ему отвечаю, что вроде бы этот.  Включает насос – цилиндр начинает фонтанировать. Так – берёт держак с электродом, и… тычет в эти самые места, заваривает.  Стою и думаю, что и наши сварные так могли бы. Заварил все дырки – теперь нигде не течёт. Следующий номер программы – подбор проушины. Оказывается, не всякая станет накручиваться на шток: или там или тут резьбы чуть чуть…   могут не совпасть (это можно себе представить, к примеру, на технике «Комацу», или «Като»…? ), и поэтому проушины перебираем. Останавливаемся на… третьей (тоже считающейся «бракованной»).  Закрутили, опробовали – можно забирать.  А ведь на нашем экскаваторе могла быть установлена проушина со слабиной,  если этот товарищ, к примеру, торопился куда-нибудь…  Мысль такая тоже приходит в голову, но  надо быстренько оформлять  документы, разрешающие  «вывоз с завода бракованного изделия» властью начальника ОТК. И, уже в сумерках, оставив, по-моему, доверенность с письмом, двигаемся обратно.

ЭО-5122 в карьере.
ЭО-5122 в карьере.

Тогда  мощнейший экскаватор бригады простоял чуть больше суток.  Вскоре начнёт  «аукаться» слабая подготовка экскаваторщиком и всех нас – руководителей, не обученных правилам эксплуатации этого экскаватора.  Он «потерял силу», стрела начала самопроизвольно медленно опускаться, производительность упала.   Я уж не говорю о частых порывах рукавов высокого давления (РВД), качество которых тоже было, по-видимому, не высоким. Так что забой, где работала эта замечательная машина, был всегда хорошенько полит гидравлическим маслом.  Пошли потери материальные – теперь не хватать стало не только троса, но и масла. Визг Калинкевича  всё усиливался,  а сдвигов в лучшую сторону не происходило.  Наконец, кажется  в самом конце 79 года, мне вручили наряд на запасные части, доверенность,  и,  сняв  с экскаватора все гидроаппараты,  я повёз их на ремонт.   В общем,   надо было «убить всех зайцев сразу»    и восстановить работоспособность нашего 98-го.    Кажется,  предварительно я ездил на завод ещё пару раз,   договаривался не только с ОТК,  но  и с мастером   непосредственно  в  цехе. Договорённость, одобренная Леонидом Тихоновичем, состояла в том, что мастер  по гидравлике, возглавлявший производство гидроаппаратов,  принимался на работу к нам…   в  батальон     в качестве слесаря. Так что такое серьёзное дело одной бумажкой (нарядом) не могло решиться – в отделе сбыта мне популярно разъяснили,   что…       «Вот это номер наряда, он  означает «Согласованная номенклатура запасных частей».  И уточнили,  что по этому наряду мне можно взять на всю сумму… зубьев  ковша для любого типа Воронежских экскаваторов!    А сумма была весьма приличной для тех времён – тысяч десять!   Вот бы «порадовал»  Калинкевича Леонида Тихоновича…
В тот раз потратил целую неделю,  почти жил в цехе,  отбирая  «неликвиды»   с красными кляксами  с начальниками цехов и мастерами   и   ожидая ремонта  гидроаппаратов  вне очереди.  Один из них – гидроаппарат гидроцилиндров,  уже  не  державший  стрелу  даже  без   груза, разбирали при мне…  кувалдами: штоки не желали выходить из гнёзд! Оттуда вынули множество камней, зёрен злаковых культур, произраставших на полях Белгородской области,  и   многое другое, что должно было задерживаться фильтрами! Выработки гнёзд были уже недопустимыми, и абсолютно «по блату» этот основной  гидроаппарат  был… заменён (!) на новый,    ценой почти такой же,   как и после ремонта – тысячи в две тогдашних рублей; благо, что на заводе был «наш слесарь»…
Затем полный Маз  «бракованных запчастей» был официально оформлен и пропущен через заводские ворота – это была моя последняя «операция     «Запчасть» в этом батальоне в этой должности: зимой 79-го года в соответствии с полученной ранее аттестацией,  меня перевели   в Барвенковский  путевой  железнодорожный батальон на должность заместителя командира  по технической части.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Content Protected Using Blog Protector By: PcDrome.