5. Наука братских взаимоотношений.

Мой второй по счёту командир в Монголии – майор   Владимир  Ильич  Мерзлов по своему характеру был очень контактный и дружелюбный человек.    Служить  с ним было интересно и не скучно, хотя служба всегда была службой – требовал он,  как полагалось и достаточно жёстко, при необходимости.   Но   всё же факт,       что мы выпускники  одной   курсантской   роты,    играл определяющую роль в искренних и доверительных отношениях, которые сложились сразу по моему прибытию в часть.
Первый наш «совместный» объект возник уже летом 1982 года  —  железнодорожная линия Хар – Айраг  —  Борундур.  Организованно передислоцировали нужную технику, механизмы, и начали обустраиваться на новом месте.       И   вот   тут   Володя   себя проявил как настоящий дипломат, хозяйственник   и   просто   порядочный человек,     уважающий местные порядки,  обычаи     и  людей.     Конечно же,  в   Айраге  разный народ жил и работал,    были какие-то органы власти и их руководители    –    ведь это сомонный центр.

Комбат Володя Мерзлов - любитель собак, у строящегося клуба в первом полевом городке в Айраге.1982 год.
Комбат Володя Мерзлов - любитель собак, у строящегося клуба в первом полевом городке в Айраге.1982 год.

И вот Володя, разобравшись с самыми важными делами и дав все нужные распоряжения, взял меня,   и мы поехали знакомиться с местным руководством. Главным человеком в Айраг сомоне Восточно-Гобийского аймака был секретарь сомонного комитета МНРП  Гомбожав, а его помощником по хозяйственной части – уж не помню как правильно называлась его должность –  был  Баадамдорж.      (ХБ Ангийн дарга, вот как называлась его должность).

Баадамдорж приехал к нам в городок зачем-то. 1982 год, Айраг сомон.
Баадамдорж приехал к нам в городок зачем-то. Справа - командир и зампотех майор Серов. 1982 год, Айраг сомон.

Товарищ  Гомбожав  оказался вполне нормальным, контактным и дружелюбным человеком, принявшим нас очень приветливо и гостеприимно  —   видно было, что он, безусловно, к нам сразу проникся симпатией. Конечно же, это чувство было взаимным:  разве  не приятно,    когда сразу возникает хороший контакт с местным руководством? При всех условиях, в различной, бывало и как-то меняющейся обстановке, каких-то непредвиденных моментах (жизнь – есть жизнь, всё бывает!) такие отношения с руководителями являются определяющими во всех случаях.  В этом я не раз потом  убеждался,     в   том  числе  гораздо позже,     когда сам стал командиром части в Кемеровской области. В этом налаживании добрососедских отношений,  на мой взгляд, Володя Мерзлов  был непревзойдённый мастер!
Мы,  военные железнодорожники УС-15,   быстро стали  «своими» в сомоне,  появилось немало хороших знакомых и друзей.    Тут же находилось управление рудника Хар-Айраг.    Директором был монгол,   а главным инженером – советский специалист:   и так, практически,   по всем должностям вплоть до рабочих. Было принято дублировать таким образом  и,  одновременно,     обучать монгольских специалистов.   Много было рабочих и ИТР из Казахской ССР,  Украины – т.е.   «земляков» было немало – и везде и ко всем приглашали, звали в гости.

На фото - слева направо главный инженер, директор рудника, я и товарищ Гомбожав.1982 год.
На фото - слева направо главный инженер, директор рудника, я и товарищ Гомбожав.1982 год.

В гости звали и монголы тоже; конечно особенно некогда было ходить «по гостям»,  но иногда,  особенно к руководству,    ездили обязательно.      Например  в   июле,    в  самую жару, пришлось прибыть на торжественный приём   в   сомонный  комитет   МНРП  по   приглашению товарища   Гомбожава   (1982 год)  —  праздновали государственный,  а  по сути  —    очень древний монгольский праздник – Наадам.  В то время он связывался с монгольской революцией, хотя  был просто традиционный и очень древний сам по себе.  На приёме – старые ветераны монгольской революции,  дедушки в парадных дели (халат такой монгольский), с орденами и медалями, и все так радостно приветствуют…          Ну сами подумайте – что может быть на душе у нормальных людей…?   В этом пекле  —  вначале командир, потом замполит произносят хорошие тосты, потом дают слово и мне, который уже кое-что выучил на монгольском языке…     И мы пьём с ними горячую монгольскую водку за нашу нерушимую дружбу и  братский монгольский народ.     И причём тут,  в принципе,   какие-то  КПСС  и  МНРП,  идеологии и партийные указания  —  простое человеческое общение, искренняя благодарность таких пожилых людей за то, что мы строим  на их земле железную дорогу и наше глубокое почтение  к  старым ветеранам   —  вот что это было…
Такие официальные приёмы были ежегодно,     всегда командование части получало приглашение и мы, конечно же, присутствовали  там как почётные гости. А сколько было приёмов неофициальных,  и   просто – как у монгол принято,   заехать к другу, например  к   Баадамдоржу, просто так, чаю попить…       В   таких   взаимоотношениях  — вся прелесть и непосредственность монгольского характера вообще: нет понятия о… церемониях. Ты друг  —  я к тебе. Знаком или нет – не важно: познакомимся.   Мы быстро поняли эту монгольскую особенность – во время службы в славных  желдорвойсках  она  не  раз просто помогала в общении,  и не только.
Конечно, ещё в самой первой беседе командир пообещал помогать,  чем сможем нашим новым друзьям: и не так много им  и надо бывало – то что-то отрыть, то что-то засыпать. Может, что-то куда-то перевезти. Немного топлива…      Мы никогда не отказывали ни в чём:   и  в   этом, видимо, тоже был залог добрых наших отношений.  Всегда.  Везде.  Круглые сутки.

В юрте Баадамдоржа рядом с Гомбожавом, на руках которого внук Баадамдоржа (у меня сейчас есть такой же), дарга с соседнего сомона и сам хозяин. 1983 год.
В юрте Баадамдоржа рядом с Гомбожавом, на руках которого внук Баадамдоржа (у меня сейчас есть такой же), дарга с соседнего сомона и сам хозяин. 1983 год.

Вот на снимке я в юрте у Баадамдоржа, не помню когда и по какому поводу. Может быть, просто ехал рядом и заехал. Это нормально и в характере монгол. Когда поступаешь так же они это ценят. А когда ешь и пьёшь всё, что тебе дают во время угощения – то можно заслужить такие славные и душевные слова, как, например, такие: «Лельк, ты настоячий монгол!»  А?  Ну разве это не приятно?    Однажды у него же в юрте праздновали  Цагаан сар,   кажется по-нашему наступил уже 1983 год.   Почему в это время я оказался в Айраге,  а не на наших зимних квартирах в Улан-Баторе, правда, абсолютно не припоминаю.  Зато прекрасно помню тёплый, но без нашего типа шумных  эмоций, приём.   Как усадили на почётное место, и чем угощали.     Конечно,  была   и серебряная пиала, и  бозы   и  –   что поразило,  большая варёная говяжья нога, от которой надо было самому отрезать мясо ножом, который мне тоже дали. Просто и со вкусом, как говорится. Была и варёная баранья голова  —  тоже еда для почётных гостей, но я зачем-то отказался: думаю, что зря.  Позже, поняв до конца взгляды монгол на то, что они едят, мне стало понятно, что есть надо всё, что тебе дают. Не рассматривать ничего, не принюхиваться, к примеру, и не делать «умное лицо» — просто есть, и всё. Я лично всегда исходил из того, что если я пришёл к другу, то он мне предложит именно то, что ест сам, ели его деды и прадеды. А значит, это можно употреблять в пищу, причём так, как они  это делают.  Вот припоминается случай, когда в юрте за разговором остыли бозы в моей пиале, и я попросил подогреть.  Мне объяснили, чтобы я налил в пиалу чаю, который налит в термос – через минуту еда снова стала горячей.  Как всё оказалось просто – сам бы, наверное, не догадался…  Сколько всего жареного-пареного употреблял, ни разу ни от чего не отказался: всё было вкусно, готовилось удивительно быстро, и в пищу употреблялось всё, что съедобно – кроме костей, и, по-моему, шкуры… Так они питались веками – так пробовал и я…  Ну, и ритуальное: предлагают нюхательный табак — не слишком нам понятное, но очень сближающее действо. И это пробовал тоже.
Самым  интересным  блюдом угощали  однажды во время праздника Наадам, или позже – в августе. «Фирменное» блюдо готовилось из тарбагана (монгольский сурок) прямо у костра: этот рецепт  точно – тысячелетний! Из зверька мастер своего дела извлекал все внутренности (это надо видеть – не для слабонервных картинка!),  а потом туда отправлялись раскалённые на костре небольшие камни-голыши, типа тех, которые мы используем в парной, немного соли.     Тарбаган, который уже превращается в блюдо,   бросается где-то рядом,   минут – не помню на сколько, сорок, что ли.    За это время произносились  несколько тостов,  а потом…  этот надутый мешок мастер брал  за зад  и… вытряхивал  камушки!       Вот тут-то наступал момент истины гурмана монгольского,   не оставляющего равнодушным и русского: пар, сок  и… запах    –   бери нож и трудись, ешь свежее, вкуснейшее,  сочнейшее  и экологически чистейшее мясо.   На вкус, как я помню, ничего это мясо мне не напомнило – уникально, значит! Да, руки будут в жире, соке – это ерунда, разумеется. Зато впечатлений на всю оставшуюся жизнь –   наверняка   теперь  на   такое пишерство   в   Монголию должны обязательно туристы валом валить…

С командиром части подполковником В.И. Мерзловым на трассе. 1983 год.
С командиром части подполковником В.И. Мерзловым на трассе. 1983 год.

Зато и так было: раннее осеннее, кажется, утро.      В сомоне и сурях (участках, видимо) жаркая пора – идёт расплод молодняка, и это настоящий итог всей хозяйственной     и,      как считалось, политической деятельности всего сомона!    Гомбожав со своим хозяйственником Баадамдоржем не знают ни дня ни ночи – всё время в пути, на колёсах… И вот – скрип уазовских тормозов.  Стучат.    Мерзлов,        кряхтя и слегка матерясь,      открывает  дверь вагончика.       На пороге – они, родные.    «Заходите пожалуйста!»,    а  у  Баадамдоржа  —  бутылка   Архи   в руке.    Володя усаживает гостей,  одновременно   натягивая   штаны  и  соображая,   чем же их кормить в такую рань?…     Я начинаю разговор, как это принято – о том, о сём:   как там ваши бараны, хорошо ли дело идёт? «Да, да, хорошо!», отвечают весело…  Но, чёрт возьми,  то ли  3,  то ли  4 утра  ведь.   Баадамдорж без долгих разговоров ставит на стол бутылку, мы начинаем немножко причитать: мол, так рано, а ведь работать надо будет целый день…

Приехали с командиром части Володей Мерзловым в сомон к Баадамдоржу...
Приехали с командиром части Володей Мерзловым в сомон к Баадамдоржу...

На что мудрый    Баадамдорж  кратко отвечает: «Ничигооо, один бутильк мооджьна!» После чего ничего не остаётся, как пойти в вагон-столовую и поискать там что-нибудь закусить – они наверняка голодные со степи-то…   «Мероприятие» идёт  каких-то минут сорок  —  и они уезжают в свою бескрайнюю степь…   Просто проведали, проезжая,  наши друзья  монгольские…
Летом в Монголии жара, это понятно. Машина только не всегда понимает,  перегревается иногда,    да   и сам без воды помрёшь.  А если  кумыс?  Да прохладный?  Сколько же его выпито, и именно в  Айраге   и окрестностях – приятно вспомнить.  А если в пути нестерпимо пить хочется?    И    водителю  и самому?  А ничего страшного нет: видишь белеет юрта вдали – меняешь курс.   Подъезжаешь к юрте не близко – метров за 20 остановил машину, выходишь. Весь местный народ – отец, мать и чичики – уже тут, и смотрят на нас  с интересом. Вот тут надо проявить свои знания монгольских обычаев, хотя бы элементарных.     Громко,  с  улыбкой говоришь монгольское приветствие «Сайн байнауу, нухуруу!», и… всё  —  ты свой. Почти – ещё правильно если зайдёшь в юрту     ( нам-то русским это без разницы – задом, передом, ногами ли, головой вперёд…),      то монгол это сразу отметит.  Входишь головой вперёд   и   садят такого,   по-нашему незваного гостя,    на почётное место, на столик выставляются все угощения, которые у монгола есть: сыр, твёрдый как камень, какие-то конфетки  —  надо учитывать и всегда при этом помнить – это от всей души тебя угощают люди. Намёк на кумыс делать не надо:  тебе уже несут в большой серебряной пиале (это только для почётных гостей такая!) прохладный кумыс.    Разумеется,    и водителю-солдатику тоже.  Тут уместно спросить что-нибудь про баранов, чичиков (детей), может быть, про воду.  Вот теперь ты свой в доску, и с тобой пытаются говорить по-монгольски. Приходится вежливо сообщить, что ты, вообще-то, не знаешь монгольский.   Но раз ты это можешь сказать,   то…    тебе не очень верят. Улыбаются, и… наливают, наливают кумыса. Кстати, не совсем понятно, откуда хозяйка  его носит: на  стенке  юрты висит какой-то чёрный,    неприглядного вида, мешок.      Ёлыпалы, «монгол» называется – это ж бурдюк с божественным напитком! То- то на зубах  остаются… волосы какие-то, не к столу будет сказано. Ну что ж  —  так у них  принято, так они живут тысячелетиями – никто ещё не помер от наличия волос в бурдюке;   можешь их не глотать – собрать на зубах,   да и выбросить потихоньку.      И все проблемы;     только не стоит забывать,     что пока будешь выпивать пиалу полностью, тебе будут её наливать снова.  Этого я поначалу не понял – хозяин же не понял моих просьб типа «Спасибо, мне хватит…».
Провожает так же   вся семья – долго машут руками, улыбаются, и,  думаю,  что помнят до сих пор, что у них  в  гостях был недолго  Советский майор с водителем,  и они пили кумыс. До сих пор, наверное уверены  , что я знал тогда монгольский…  Такие встречи в пустыне разве забудешь?

Три года работы на трассе Айраг-Борундур нас отдалили от сомонного центра – временный городок вначале переместили примерно на пятидесятый, а позже и на девяностый километр, под Борундур. Но дружеские связи, конечно же, остались.     Кстати, утреннее посещение Гомбожава и Бадамдоржа было как раз в городке на пятидесятом километре. В это время Бадамдорж вручил нашему командиру подарок – козлика Борю. Этот уникальный зверёк настолько полюбился всем, что стал неотъемлемой частью нашего лагеря:    всё время находился около солдат,    ночевал обязательно около дневальных, отзывался на мой зов «Боряяяяяя!» — топот его копытцев хорошо был слышен, особенно ночью.

Козочка Маша - подарок монгольского друга.
Козочка Маша - подарок монгольского друга.
Общаемся с шалуном Борисом...
Общаемся с шалуном Борисом...

Подбегал и пытливо смотрел в глаза, тряся бородкой – верил, что зовут-то не зря! И бывал прав – баловали Бориса разной крупой, сигаретами. Ритуал начинался с утра: принесёшь миску сухой крупы, или  рожков – тогда только позови, и – вот он, нарисовался!  Не то,    чтобы он скучал у нас,    но возникла мысль у меня как-то про то,      что неплохо бы ему напарницу найти.    Причём, этот разговор был c   Бадамдоржем, насколько я припоминаю.   И вот через месяц к нам в городок приехал на Зилке его  водитель и вручил уже лично мне подарок – козочку Машу! Это был небольшой праздник – так у нас на трассе в полевом городке стали жить коза и козлик – прекрасные ручные животные, каждый со своим характером, привычками, и оба любимые всем личным составом. Они свободно паслись в районе городка, всегда были на виду – никуда не пытались сбежать или исчезнуть.   Словом,  было похоже,   что они у нас были целую вечность. На зимние квартиры их «эвакуировали», как правило, автотранспортом:    зимой они

«балдели» на комбикормах в батальонном свинарнике, проживая отдельно от хрюшек.  Всю зиму туда не останавливалось паломничество наших женщин и детей – пообщаться с ними хотели и из других частей – никому не отказывали.  Как же нравилось Борису – в особенности, быть в центре внимания!…   Маша была гораздо более скромной девочкой…  Но о них  —  отдельный разговор.

5. Наука братских взаимоотношений.: 3 комментария

  1. Уведомление: Dmitry
  2. Знакомые лиц (Бадамдорж и Гомбодорж). К сожелению сейчас они нет среды нас.

  3. Про Монголькой кухни Вы правы! Очень интересно читать, Спасибо!

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.