4. Святая простота.

Всё познаётся в сравнении. Но иногда сравнения просто ни к чему: например если пытаться сопоставить как-то наши народы. Тысячелетия они развивались каждый по-своему и в условиях, очень отличающихся. Это – очевидно. Поэтому смешно,  и даже грустно  как-то оценивать, тем более судить…  со своей колокольни то, что у монгол – принято и вполне естественно.  Но  наши, конечно же, судили, оценивали, и  «давали оценки»… М-да… Культурные и сильно развитые (как нам кажется),  дали монгольскому народу полноценный спиртной напиток типа «водка», например. В каждом  аймачном центре теперь обязательно ЛВЗ.  Хотя  я,  может быть, отстаю, и их частично сократили. Но вряд ли.  Что теперь получилось из монгольского народа   —   сами догадаемся?  «Старший культурный брат» здорово помог, факт!  А была до этого  такая приятная, слабенькая «архушечка» из риса, по-моему.  Хватало много тысячелетий: теперь  —  нет.
Нет, конечно «брат»    помог и в индустриализации,  и  в химизации  и   в электроэнергетике – с этим не спорим: но и…  споил монгол тоже немало! Так что не стоит особо смотреть свысока на вековые привычки и традиции – этому народу так надо, и всё!
Традиции туалета, как мне представляется, очень проста: где захотел – там и делай своё дело – места хватает. И вот – вижу собственными глазами в самой столице страны, проезжая  на машине напротив посольства Англии (это же проспект Мира, по-моему?),  такую,  прямо сказать идиллическую картину  ( а для нас  —  дикую, естественно):   на автобусной остановке стоят   в ожидании несколько человек, один из которых – монгольский военный с женщиной.     Всё бы ладно, но военный, стоя «валетом» к своей собеседнице (!), мочится…  в сторону, между прочим, посольства, и при  этом разговаривает с ней!     Никто не возмущён,   не отворачивается:   лица спокойны.    Только мы,   в машине,    раскрыли рты,  да так и едем…    Поразились – а   зачем, собственно?  Всё ж нормально – человеку просто надо было, и всё.   Это в 82-м было, а позже я уже такому не удивлялся, потому, что всё понял.
Хар-Айраг, конечно,   далеко не столица – но,    всё-таки сомонный центр,   опять же – узловая станция. Т.е. не степь. И год уже где-то 84-й, наверное.    Но ведь века прошли, века.   И, значит, всё это будет меняться очень долго, если вообще будет.   Итак, сюжет номер два: едем из городка на станцию с солдатами  на  «Зилке»: зачем-то поехали в Улан-Батор.  Въехали на главную улицу, состоящую из прогрейдированной двухполосной дороги без какого-либо, разумеется, покрытия.  Как  везде.  Я – в кабине, солдаты в кузове.  Справа  — стайка монгольских девчонок, по виду школьниц старшего возраста: подходят к дороге, весело и оживлённо разговаривая. Вдруг одной – захотелось: она, абсолютно не взирая на машину с Советскими солдатами, подъехавшую почти вплотную… снимает то, что у ней одето, садится прямо на обочине, продолжая оживлённый разговор с подружками, и… делает своё маленькое дело… Проезжаем.  В кузове нашей машины  —  тишина: а ведь покажи что-то, гораздо более невинное солдатикам – ведь загогочут обязательно! Подъезжаем к станции – это совсем рядом —   выхожу из машины, смотрю в кузов: вижу стоящих в ступоре воинов – железнодорожников с открытыми ртами.     Они   не   сообразили как на это реагировать, и…   молчат.   Я засмеялся, ребята – грохнули, наконец;  от хохота чуть живы  – скорее всего,  они смеялись над… своей реакцией на такой замечательный спектакль…
Со временем, когда начали строиться более-менее города         ( в понимании монгол, конечно), видимо, стал вопрос о сооружении отхожих мест. Поэтому высший, я бы сказал, класс этого «вида монгольской архитектуры», строится  повсеместно в местах более-менее кучного проживания народа.  Однако, заходить туда второй раз как-то неуютно: но вовсе даже не из-за грязи – из-за того, что монголы совсем не придают значения  наличию, как бы это выразить попроще – щелей между досок сооружения. Да каких ещё щелей! То есть не уютность нахождения в таком туалете от того, что чувствуешь себя в таком сооружении… как на улице, или в степи.  По-видимому, для монгола важно именно это чувство простора и свободы, и не так важно наличие или отсутствие видимости соседа (соседки) по «благому делу».   И уж точно,  что это делается   НЕ СПЕЦИАЛЬНО – просто следует немного вникнуть в менталитет монгольского народа.
И уж совсем элементарные «удобства» в степи или   Гобийской     пустыне около юрты монгольского пастуха: метрах в  20  — 40  стоят себе  пара – тройка  досочек , чем-то,  по-видимому, связанная за верхние концы  —  это туалет его семьи.    Ну чистый символ,    и больше ничего:  ни от чего это «сооружение» не предохраняет и не закрывает – но  оно обязательно есть.  Послезавтра, когда юрту начнут разбирать чтобы откочевать на новое место,  эти досочки заберут и поставят на новом месте…

Чойрын овоо  -  Чойр - гора, как её называли русские. И...  степь центральной Монголии.
Чойрын овоо - Чойр - гора, как её называли русские. И... степь центральной Монголии.

Жаль, не догадался сфотографировать ни одного вида отхожих мест Монголии: зато  имеется много фотографий…  степи и пустыни!  Вот  —  это главное.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.