ДЕСЯТАЯ ШКОЛА.

Десятая  школа  в  нашей жизни  —  самая яркая и запоминающаяся страница.   В этом новеньком,    просторном  и  светлом здании,   мы   превратились    в  юношей   и   девушек, стали     ощущать   себя  взрослыми,   у нас   появились интересы, разнообразная  жизнь   и пристрастия,  многие   из   которых    остались  на  всю  жизнь.    В 8-й класс  мы  в  полном составе,   за   исключением   меня,

8В класс у боковой двери 10 школы. Без меня...
8В класс у боковой двери 10 школы. Без меня…

находившегося  с  мамой  в  Венгрии,  под руководством Светланы Михайловны прибыли в эту новую, третью по счёту школу из 4-й.  Она   оказалась имени  23-го  съезда  родной  тогда  Коммунистической  партии.   Кажется,  это  название  не очень  отразилось  на  наших  успехах,  которые  ковались  теперь  новым    педагогическим коллективом  под  руководством  очень  уважаемого  человека — директора школы товарища И.Ф. Жерносека.   Он  равно нам никогда не забудется:  серьёзные вещи,  им произносимые на уроках истории с важной интонацией,  но очень заплетающимся языком, совместно с явно мешающими ему губами,  слегка перевираемые имена собственные некоторых героев прошлого,  а то  и   просто лишние звуки,  повергали  нас   в тихий, но гомерический хохот, который приходилось усиленно маскировать.  Представьте это себе — маскировать хохот!  Трудно было,  и  Светлане Михайловне больше всего, т.к. за наше поведение ей, конечно, доставалось.  Нельзя забыть и то, что во время произношения, когда ему  мешали губы,  летели слюни…  Короче говоря,  тяжко было, что говорить!       Мы были молоды,  конечно,  не понимали,  что,  возможно, такие недостатки  у  человека  могли   быть после ранений, контузий,   например — ведь директор наш был, насколько мы знали, участником Великой Отечественной войны .   Ну что там  —  кто ж об этом задумывался; наверное мы были не справедливы, выглядели издевательски.     Может быть.  Мы искренне смеялись,  не желая унизить уважаемого человека,   да простит  нас  Бог за это.  Но — это были ШЕДЕВРЫ юмора, который  я,   как  мало дисциплинированный   мальчик,  высаженный из педагогических соображений  на  первую парту среднего ряда,    фиксировал  на  обложке учебника   и   разных бумажках .   История, к сожалению, не сохранила их… Но фразы, фразы-то — как же они могут исчезнуть из памяти!  «Революция была победила»,  «Встреча   Эмманоуыла  из   Кавуром…»,   великую немецкую революционерку он с серьёзным видом называл «КРАЛА ЦЭЦКИНА» !   Это переведу: Клара Цеткин.    Вспоминать такие уроки юмора можно долго;   потом болели животы,  а записи мои позже

Построили зачем-то во дворе школы.Духаримся... 8В.
Построили зачем-то во дворе школы. Духаримся… 8В.

превратились  в  небольшой  набор   смешных фраз, который я превратил в   весьма бессмысленный рассказик, который я прочёл ребятам, посетившим меня, больного гриппом, на дому. Своего ученика   тогда   и   Светлана   Михайловна   проведала,   и   тоже   заразительно    смеялась написанной и  прочитанной мной белиберде…   Кажется, это был 1966 год. Ох, дорогой наш Иван Филиппович, дай Вам Бог здоровья!

Интересно было, конечно, не на всех    уроках:  я так помню,  что хотелось больше гулять,  чем учиться.     Ещё хотелось разнообразия,  и мы его успешно себе придумывали.   Сразу скажу:   не всем это нравилось, что ж поделаешь!    Я имею в виду, конечно,   «САЛО».    Поначалу это занятие называлось «Скоблиное сало»,   потому, что применялось  к  Серёже Арустамову  как   главной   фигуре процесса; потом его разнообразили, успешно применив  ко всем,    не сделавшим домашнее задание, которые торопливо списывали на перемене из Арустамовой тетради что-нибудь из алгебры или геометрии.

С А Л О О О О ! ! !
С А Л О О О О ! ! !

Технология этого, в высшей степени захватывающего действа, была проста:   к  Серёге  Арустамову            ( первоначально  —  пока он не понял,  что надо дав тетрадь,  сразу, на всякий случай,   «делать ноги»  со своей парты)  подсаживались желающие  «содрать»  чего-нибудь, и приступали к делу.   То есть,  он сам,  тогда довольно тучный парень,    оказывался между   претендентов   на  его  труды.    В  это  время  наиболее  обделённые   адреналином товарищи,   может быть таких бывало   3,  5   и   более человек,   незаметно      подходили, разделившись,   с каждой стороны,  и по громкой команде  «САЛООООО»!!!  наваливались с обоих сторон на торопливо пишущих…    Т.е. «давилось сало», вначале «Скоблиное».    Уже понятно, что «Скобёл» — это и есть Арустамов.  Вой, крики, и масса разных слов естественно разнообразили перемену.      Правда, однажды не проведя предварительного расчёта, «давители» малость просчитались: с одной стороны подкралось мало народу — с другой — много.   В результате пострадала парта, превратившись в …  плоскость и прищемив немного ноги писавших, нет — ВПИТЫВАВШИХ ЗНАНИЯ товарищей. Вот что такое «САЛО»! Явление, в общем, такое было, способствовавшее получению знаний. Но не без трудностей же нужно было эти знания получать?    Только жаль, что такой способ не всегда нравился нашей Свете…  Ну — я же уже сказал, что не всем это нравилось…
Ещё был грех, вернее забава; чтобы размяться и «подухариться» молодые отроки бегали периодически через улицу Ленина к ларьку «Союзпечати», напротив школы, где ожидал своего хозяина — нашего учителя пения по прозвищу «Тореадор» ( потому, что носил фамилию Тодоров), замечательный в своей миниатюрности автомобиль «Запорожец» первого выпуска, у которого задние колёса имели такую конструктивную особенность: когда машину приподымали за зад, то колёса ставали буквой «Y».  Отроки, приподняв машину за крылья и добившись, как  ИМ КАЗАЛОСЬ ,  очень смешного результата, с гоготом мчались обратно в школу… И это были тоже мы… Иван Алексеевич, прости нас грешных: мы, конечно, делали это не со зла…
Наверное поэтому из нас получилось мало учёных,  но всё же немного есть.  Первый — это как раз Серёжа Арустамов, наш золотой медалист а ныне доктор технических наук,    написавший сотни трудов по математике,  проживающий ныне в Петербурге.   При всех его талантах — а он был просто круглый талант, напрягаться в учёбе он  не любил,  поскольку в этом не было необходимости. Поэтому не сильно от коллектива и отрывался,  точнее всегда был с нами,   в том числе и в первых,    да  и    последующих экспериментах с выпивкой… Его способности мы использовали на полную катушку до самого окончания школы: Серёга человек не жадный, кому чего от него хотелось (списать или объяснить и показать, что труднее) — тот то и получал. Удивительно, что находились учителя, которые, видимо, считали его слишком, так скажем, начитанным. Хотели «притормозить» что ли, «попридержать»… Это я мягко, конечно. Их было, правда, мало. Одна наша «любимая Медуза», может из ревности к содержимому его умной головы, пыталась ему ставить незаслуженные совершенно оценки по биологии…   Прости меня Боже, что так вспомнил свою учительницу по фамилии Омельченкова…   Были и другие ребята, ставшие впоследствии учёными; правда, по моим данным это всего лишь один ещё человек — Коля Григорьевский,   кандидат технических наук,   живущий в Пензе и обучающий там студентов уму разуму. Остальные учёными степенями не озаботились — стали просто хорошими людьми, что тоже не плохо. Раз я начал про учителей — а уже пора — то,  конечно,    10-я школа была полна  личностей, специалистов замечательной квалификации и таланта.

Посетили дорогого Антона на его рабочем месте. 1984 год, спасательная станция Феодосии.
Посетили с Серёгой Арустамовым дорогого Антона на его рабочем месте. 1984 год, спасательная станция Феодосии.

Может быть, за исключением вышеупомянутого примера: вот  Николай Антонович Мусиенко  – колоритный человек и боевой

Что-то делаем с Людой Беседных... Я, Арустамов и Дюков у школы.
Что-то делаем с Людой Беседных… Я, Арустамов и Дюков у школы.

капитан запаса, наверное не раз смотревший смерти в глаза артиллерист Великой отечественной.  Будучи в серьёзном возрасте (а если задаться вопросом, то ведь не было, скорее всего, и пятидесяти нашему Антону…), он мог незаметно ущипнуть за какое-нибудь местечко свою «фаворитку», вызванную к доске. Например, Люду Беседных, Люду Буленкову или Свету Дымникову… Этот благожелательный человек не «сорил» пятёрками,      но и не мучил особо таких «талантливых» как я. Было занятно   слушать его диалоги с Серёжей Арустамовым про не совсем нам понятные математические штучки — он уважал Серёгин талант. Зная возможности Саши Бровкина — будущего художника — мариниста,  был к нему снисходителен. Расслабленно сидя на стуле,  он благосклонно слушал чью-нибудь ахинею, положив ногу на ногу.       Потом — оттягивал резинку своего пыльного носка      и…   замечательное облачко долго не садится на пол нашего класса, пронизанное ярким солнечным светом…     Конечно те, кто видит это явление,    с трудом сдерживают РЫДАНИЯ…      В этом был наш «Антон»  —  щеголь и сибарит,   добрый    и требовательный, в общем всеми любимый учитель математики. Между прочим, мы считали и до сих пор многие уверены, что между нашей Светой и Антоном был тогда, вплоть до окончания нами школы в 1967 году, роман. Уж не знаю точно, откуда были такие сведения. Кажется, их где-то иногда видели вместе. Не скрою — мне, да   и другим тоже, хотелось бы, чтобы они соединились — ведь мы их обоих любили… Жизнь всё решила иначе. И нет уже давно  нашего Антона…

Николай Антонович, похоже, сделал очередной комплимент нашей Свете…

Зато  молодые наши учителя — украинского — это был Богдан Дмитриевич Ромах, и физики -Жозефина  Николаевна, долго, помнится, не раздумывали и создали семью. Какие же они были тогда молодые люди!  Очень жаль, что давно нет  Богдана, и его Жозефина тоже нас покинула в 2011 году…  Химию нам преподавала весьма мной уважаемая  Клавдия Максимовна Харина.     Я как-то  соображал  в неорганической химии благодаря  «промыванию моих мозгов» в Советской школе в Венгрии, и даже   имел некоторые  успехи,  пока не началась химия… органическая.     Пришлось трудно,   но она почему-то помогала мне, за что я благодарен ей до сих пор. Ведь не потребовалась она мне, эта химия, но отношение человеческое дорогого стоит.     Спасибо Вам,     наша милая… «Химоза»!

Коллего, т.е. я, Светик Дымникова, Верочка Кузьминых (Царствие Небесное !) и Санёк,т.е. Шпол... Такие молодые...
«Коллего», т.е. я, Светик Дымникова, Верочка Кузьминых (Царствие Небесное !) и Санёк, т.е. «Шпол» (так же нет уже на белом свете)… Такие юные все…

Мы так называли Вас любя  —  Вы преподавали нам и химию и жизнь…
Русский и литература… Предметы, которые все мы изучали усилиями    нашей классной. Не помню тех, кто был сильно ими увлечён,   т.е. опять же — не получились в 10-В литераторы. Ну, жаль, может быть.   Зато в других — наверняка есть маститые писатели!   А сколько их надо стране, даже большой?   Вот именно — мы, кажется, и не плакали по этому поводу,   да и наша  Света — тоже.

Чего лыбишься, Коля? Уроки учи! Вон Анна видишь как...
Чего лыбишься, Коля? Уроки учи! Вон Анна видишь как…

Она  много сил вложила в наши НЕЛИТЕРАТУРНЫЕ головы, чтобы мы стали просто грамотными людьми.    А не это ли нужно в первую очередь каждому, школу заканчивающему?  Впрочем,   мне — прямо скажу — далёкому от литературы молодому человеку,   почему-то   во взрослой жизни было  интересно общаться  с   книгой, впитывать буквально новые публикации   из  журналов.   И уж самое странное было то, что писал-то я  впоследствии грамотно!

Слева Люда Дьякова, прилежная ученица. А справа с умным видом будущий стрелок Мороля...
Слева Люда Дьякова, прилежная ученица. А справа с умным видом будущий мастер спорта по пулевой стрельбе и профессор фитнеса Мороля… А Светлана Михайловна старается научить… Вдали Галке Мамбетовой всё ещё что-то не понятно…

Естественно, Света наша добивалась своими методами и способами от нас знаний правил,   бывало с большим трудом и «боями»,    но я-то был как все — «грамотей» аховый.    И — стал незаметно для себя грамотно пишущим…    Парадокс казалось; много позже я стал догадываться, что это всего лишь ИТОГИ РАБОТЫ СВЕТЛАНЫ МИХАЙЛОВНЫ С МОЕЙ ГОЛОВОЙ !     Не  знаю  ощущений  других  ребят  по  этому специфическому поводу; как-то во время

Со Светланой Михайловной, когда же...?
Со Светланой Михайловной в Феодосии, самое начало 90-х, если не ошибаюсь…

редких встреч на эту тему разговор не заходил.      Может,  зайдёт,  и  мы должны будем выпить за доброе здоровье нашей совершенно КЛАССНОЙ,   любимой Светы,    сделавшей из нас грамотных людей…
Абсолютно  особое место в памяти,   я думаю,   всех наших ребят,   занимает учитель труда — нет,    ПРОФЕССОР ТРУДА   нашего детства Григорий Михайлович Гринштадт,    или просто «Жора-Миша». Он, конечно, учил нас по программе,  и делал из нас слесарей.    Но его главное достоинство было в умении стать товарищем для нас,   «желторотых»,    быть своим «в доску».   Трудно в это поверить — человек весьма почтенного возраста,   возможно фронтовик,  мог с нами обсудить ЛЮБОЙ вопрос на любую тему.

Григорий Михайлович, он же «Жора-Миша», экзаменует молодёжь 70-х годов — Л.Ефимова и Ю.Меринова.

Ни с кем больше в этом он не мог сравниться…    Можно  было  попроситься с урока,   и   если   просьбами  не злоупотребляешь — ты свободен!    Он  же  вёл кружок пулевой стрельбы,  и  мы отдавались этому самозабвенно.   «Жора-Миша» потом, после школы, нам  с  Сашей Переваем  часто встречался на втором городском пляже, где работала моя бабушка Нина  —  какие это были встречи!     Сколько вопросов, советов и неподдельного интереса он высказывал.    Этого человека, конечно, все мы помним — царствие ему небесное!

КВН - детище десятого вэ! Вот Янаки и Димникова что-то изображают. А слева - часть Светланы Михайловны...
КВН — детище девятого вэ! Вот  Лёня Янаки  Света Дымникова и я что-то изображаем в 1966 году на сцене актового зала.  А слева — часть Светланы Михайловны…

Заложенный  в  большинство ребят и девчонок в  4-й  школе  интерес  к  спорту  в 10-й успешно развили наши новые преподаватели, благо тут был прекрасный спортзал и большая территория вокруг школы.         Жаль,   не помню точно учительницу,    занимавшуюся     с девочками — мы её все уважали, потому что была требовательная — и с нами, парнями тоже не церемонилась. Но наш Игорь Тарасович Корнилецкий лично в моей судьбе спортивной сыграл главную роль. Конечно, судьба — сильно сказано, ведь никто ни о чём и не мечтал, но настал момент,   уже в 10-м классе  кажется,   когда  он  обратил на меня внимание особое: говорит — давай-ка потренируемся отдельно,  у тебя, кажется, есть скорость.   Ведь приятно, когда тебя называют скоростным,  особенно в 10-м классе!    Короче говоря,    я постарался, сильно себя  истязая,   самостоятельно  готовился на первенство школ  города,   бегал по утрам в садике с платанами вдоль улицы Горького,  и  весной 1967 года на «Динамо» был мой «звёздный час».   Как сейчас помню, 100 метров  на плохонькой гаревой дорожке в чужих шиповках удалось пробежать на 3 спортивный разряд  ( 12,3 сек., кажется), а  200 метров оказалось пробежать труднее раза в три, поскольку бежать надо так же быстро, как на 100. Тоже получилось не плохо,  но сколько уже не помню, вроде 26 с чем-то.   В общем,   для школьного самоучки результаты были что надо!  И, главное, есть живой свидетель моей победы в этом забеге: друг детства с улицы 8 марта, будущий подводник-североморец, ходивший на атомных подводных лодках и закончивший службу в ВМФ России в Феодосии, капитан 2 ранга Саня Огульков. На соседней дорожке он немного отстал от меня.  И всё благодаря Игорю Тарасовичу, царствие небесное.  К огромному сожалению, в 2009 году узнал, что его уже нет среди нас…     Никогда   больше  мне     не удавалось даже близко приблизиться к показанным в детстве результатам  —    ни в военном училище,  ни — тем более, в Академии. «Звёздный час» бывает раз в жизни,  и то — не у всех…

А вот  Коля  Григорьевский  одно   время     —      довольно продолжительное,      увлекался фехтованием. Ходил в секцию на «Динамо», постигал «мушкетёрскую» науку, был членом молодёжной сборной города. Потом в классе на перемене популярно нам, сирым, объяснял как и что значит «работать шпагу».     Здорово у него получалось!       Однажды даже, увлёкшись,   он   достиг  в фехтовании  указательным пальцем  полной достоверности,   проткнув мне… нёбо ( это вместо шпаги у него был «струмент»  на перемене)…    Зачем я открыл тогда свой рот — история умалчивает.. Получилось как всегда — с кровью и извинениями.     Позже, поступив в Ленинградский кораблестроительный институт, Коля достиг звания  кандидата в мастера спорта по фехтованию.     Он, к сожалению,  не стал Олимпийским чемпионом; но его «атаку в моё нёбо»   я   помню всегда.       Толя Морозов всегда был физически сильным парнем, но тогда, конечно же,   никто не предполагал,    что во время службы  в   Советской  армии он станет классным стрелком   и   выполнит норматив   мастера  спорта  по  пулевой стрельбе. Он долго преподавал физическое воспитание  в Крымском университете, а теперь уже очень много лет занимается фитнесом, в котором стал высочайшим профессионалом, востребованным до сего времени.
А ещё были учителя иностранных языков, многих других предметов;     вряд ли получится рассказать обо всех.   По-моему, в 9 или 10 классе у нас сменили директора.  В угловой кабинет на первом этаже, как раз напротив того, что  занимала в 2011 году молоденькая  директор школы  Наталья Шостак,     прибыла волевая и жёсткая,     как нам показалось,     Людмила Михайловна Волкова.   Она в моей судьбе успела сыграть значительную роль.  На уроках её никто не забавлялся и порядок в школе, конечно, был.  И вот в этом порядке, можно сказать — образцовом, вдруг случается событие, которое в школе ТОГО ВРЕМЕНИ стало потрясением для многих. И особенно для меня. Сейчас уже стоит приблизиться к ГЛАВНОЙ теме, точнее сути  нашей   жизни   в   классе;    я    конечно  говорю о ребятах   и  мало про наших девочек, поскольку как-то обособленно мы жили, и интересы наши пересекались   иногда  и  только за пределами класса.     Например,   на вечеринках, застольях…     Но это – совсем  особый разговор, если хватит места, времени и будет помощь друзей…    Так вот,  мы были БОЛЬНЫ ФУТБОЛОМ.  Это целая новелла,  про  образ мышления,   досуг и всё остальное.   Поэтому о сути и наших деяниях в футболе — позже и отдельно.  У меня же, в связи с этим, была дурная привычка — «оттачивать»   своё мастерство точного удара на каких-нибудь камешках,   попадающихся на пути.  Добился я тогда уже серьёзных успехов — мог попасть в дерево, например, метров с 10 — 15-ти…  Плохая привычка, конечно.   Особенно когда кому-нибудь камешек попадал в ногу…  Ну было дело,    что ж…   А это — 10-й уже класс;    идём по Ленина домой вдоль   Морсада, разговариваем   с   Серёгой Арустамовым   и   Сашей Онкиным.    Всё нормально.    Вдруг — толстенькое такое, плоское стекло прозрачное лежит на асфальте, меня провоцирует! Ну как пройти!? Как раз уже садик Айвазовского начинается, напротив его угла… я наношу хороший удар, и стеклышко замечательно летит по своей какой-то траектории…  В это время с улицы моего детства — Тимирязева,  совершенно неожиданно разумеется,  выезжает нам навстречу флотский УАЗ-452 (его номер я помню до сих пор – 57-32 ую),   а  в   кабине кроме водителя, ещё и женщина с ребёнком!    Представляете   состояние  вполне  нормально    воспитанного мамой,  дедушкой  и  бабушкой мальчика 16 летнего возраста,   который осознаёт, что сейчас его стёклышко, пущенное точной ногой мастера,   попадёт  прямо в лобовое стекло этой машины, где ребёнок и женщина.?.. Всё это — осыпается, все живы.   Я почти мёртв.  Трезвый голос Серёжи говорит :  «Беги-ка ты побыстрее и подальше!»   Я — бегу прямо через ограду Морсада,    пока водитель тормозит и выбегает из кабины…        Струсил до ужаса, конечно… ХУЛИГАН!    Я это понял в процессе бега в укрытие,  к Мишке Куликову,    где-то на Войкова аж…  Пацаны   друга  не выдали: сказали — не знают его, просто шёл рядом.  Девчонки  наши, шедшие далеко сзади, по-моему,  Люда Буленкова,    на вопрос о парне в полосатом свитере ответила однозначно  —  Серёжа Лелеко,

Между двух Людмил:Беседных и Буленковой.2005 год.
Между двух Людмил: Беседных и Буленковой. 2004 год.

А что?     Эх Людка — сначала бы спросила  в  чём дело!

Дюков, Лелеко, Перевай и Арустамов в Москве.2005 год?
Дюков, Лелеко, Перевай и Арустамов в Москве. 2005 год.

В общем,  лично   директор   Волкова с водителем,   пострадавшим    материально, явилась к нам домой когда я уже почти успокоился и обедал… Сколько же хлопот я доставил маме, достававшей новое стекло, и сколько шума было в школе!!!    Было не одно заседание Комитета комсомола,   где меня судили и наказывали так,    что   до   сих пор очень смутные, тяжкие воспоминания…  Не помню как меня наказали, а ведь собирался поступать в военное училище же!!!      Как можно было в то время — понимаете вы это — с таким «багажом»…   Так я стал   ГЛАВНЫМ ХУЛИГАНОМ ШКОЛЫ 1967 ГОДА (по версии руководства),    хотя   никаких  «рейтингов»  тогда  не было…    Много лет спустя,   в разговоре со своей любимой Светой,   услышал от неё признание в том,  что я был по сравнении   с  ЕЁ НЫНЕШНИМИ ДЕТКАМИ

Светлана Михайловна Ефимова с сыном Лёней в США.2009 год.
Светлана Михайловна Ефимова с сыном Лёней в США.2009 год.

просто ангел,   и всё…   А её 10-В, первый выпускной класс в её карьере учителя,  самый лучший в её жизни. То же мы можем сказать и про неё — у нас уже никогда не будет такой Светы…   У нас уже не будет такой школы, и не будет детства.   Как жаль!

 

ДЕСЯТАЯ ШКОЛА.: 2 комментария

  1. Уведомление: Сергей
  2. Спасибо, Сергей, за воспоминания о школе. Написал тепло , с юмором, читется легко, в памяти снова всплыли картины прошлого, будто и не было 40 лет. В те школьные годы девочки и мальчики жили рядом, казалось, мало общались,но всегда мы считали, что в нашем классе самые лучшие мальчик.Это было так же мнение девочек из параллельных классов. У каждого из наших одноклассников были свои предпочтения, но большинство из нас любили спорт и отдавали ему большую часть своего времени- в этом заслуга наших учителей, сумевших привить нам любовь к движению. И в свои 60 не расстаюсь с физической культурой.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.